**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной скатерти. Муж уходил на службу, дети — в школу. Она находила письмо в кармане его пиджака, когда собирала вещи в чистку. Розовая промокашка, чужие духи. Мир сузился до кухонного окна. Она молчала, варила борщ, штопала носки. Развод? Стыд. "Что люди скажут?" Она осталась, вырастила детей, дождалась внуков. Её измена была в том, чтобы каждый день изменять себе, притворяясь, что ничего не случилось.
**1980-е. Ирина.** Её жизнь — это глянец журналов и приёмов в "Берёзке". Муж-директор, жемчуг, дефицитный коньяк. Она узнала от "подруги", случайно увидевшей его в Ялте с молоденькой секретаршей. Скандал был блестящим и публичным: хрустальная ваза в стену, звонок "куда следует", чтобы намекнуть о теневых делах. Она не плакала. Она взяла кота, картину Петрова-Водкина (подарок) и половину счёта в Внешэкономбанке. Уехала в Париж, открыла маленький антикварный салон. Её месть стала её новой биографией.
**2010-е. Марина.** Уведомление от банка о совместной кредитке на столе. Незнакомый курортный город, цветы, ювелирный бутик. Она, корпоративный юрист, составила ментальную таблицу: активы, доказательства, перспективы в суде. Вечером за ужином спросила ровным голосом, поставив распечатку рядом с тарелкой. Не было истерики. Были долгие переговоры, как на сделке. Они развелись за три месяца. Она сохранила квартиру, повышение и холодное спокойствие. Её боль превратилась в пункт в жизненном плане, помеченный как "кризис — разрешён".