Эндрю Купер всегда жил по чётким правилам. Престижная работа, идеальный брак, дом в элитном районе — всё складывалось как по учебнику. Потом всё рухнуло почти одновременно. Брак распался внезапно и болезненно. Карьера, казавшаяся незыблемой, рассыпалась в прах после одного неудачного решения совета директоров.
Остались лишь огромные счета, тишина в слишком просторном доме и холодный ужас перед будущим. Мысли путались, а счета копились. Идея пришла не сразу. Сначала это была просто горькая мысль, промелькнувшая в голове, пока он смотрел из окна на идеально подстриженные газоны соседей. Они жили в том же мире, из которого его вышвырнули. У них всё ещё было то, что он потерял: стабильность, респектабельность, видимость полного контроля.
Первая кража была скорее актом отчаяния, чем продуманным планом. Семья Роджерсов уехала на свой ежегодный отпуск в Альпы. Их система безопасности была хороша, но Эндрю когда-то консультировал фирму, которая её устанавливала. Он помнил обходные пути. Взял он немного — несколько дорогих безделушек, которые легко сбыть. Не в этом была суть.
Странное чувство нахлынуло на него позже, когда он сидел в своей гостиной, глядя на чужие вещи. Это была не просто радость от удачного дела. Это было глубинное, почти иррациональное удовлетворение. Он не просто воровал. Он восстанавливал справедливость, пусть и в своём извращённом понимании. Каждая новая "операция" против адвоката, управляющего хедж-фондом или наследницы состояния давала ему не только деньги. Она давала ощущение власти, которого он был лишён. Он снова диктовал условия. Он был тёмным зеркалом их благополучия, тенью, которая напоминала, что их уютный мирок так же хрупок, как и его собственный.
Каждая украденная картина, каждое отсутствующее ювелирное изделие было тихим посланием. Он брал у них частичку той жизни, которая, как они думали, принадлежит им по праву. И с каждым разом пустота внутри понемногу заполнялась этим странным, тёплым чувством собственной значимости. Он всё ещё был игроком. Просто правила игры изменились.
